В 1989 году по представлению Япончика вором в законе стал дерзкий житель города Зима Сергей Бойцов (Боец), с 16 лет почти не выходивший из колоний. Вторым такой чести удостоился житель Братска Александр Моисеев (Мася). Он чаще всех посещал Иванькова в Тулуне. Начался передел сфер воровского влияния. Усилиями Япончика центр преступного движения Иркутской области, власть и деньги начали медленно перемещаться из областного центра, где обосновались грузинские воры, в Братск. Положенцем (негласным хозяином) области Япончик назначил Масю.
Это не понравилось Япончику, который оказался в Тулунской тюрьме в середине 80-х годов: его перевели туда с зоны особого режима, где он поднял бунт. К тому времени Иваньков уже был самым влиятельным российским вором. Воровской мир завещал ему вор в законе по прозвищу Пусо. Присмотревшись к местным порядкам, Япончик начал борьбу с грузинскими кланами. Он решил создать им противовес, коронуя русских.
Братские авторитеты и воры в законе, прихватив с собой еду, выпивку, наркотики и девочек, часто приезжали в Тулун — проведать страдальцев. На это требовалось немало средств. Единственная вещь, волновавшая местных, — это то, что хлеб отбивают грузинские воры. В начале 80-х их было в богатой сырьем и предприятиями Иркутской области около 20. Самыми авторитетными среди них слыли Паата Гудушаури (Пата или Скот тбилисский) и Илья Симония (Махо). Их люди, занявшиеся легальным бизнесом, начали отмывать деньги, добытые квартирными кражами, разбойными нападениями, торговлей наркотиками. Положение грузин в области укреплялось.
Тюрьма в Тулуне для особо опасных рецидивистов и тех, кому смертная казнь была заменена помилованием, примечательна не только тем, что в ней сидел Япончик. Ее бывший начальник Остапенко в начале 90-х по ночам отпускал заключенных погулять. На воле они занимались привычными делами, чувствуя себя в полнейшей безопасности: в случае чего, у них было алиби — тюремное заключение. Наверное, Остапенко удалось убедить судей, что по-другому он не мог решить хозяйственные проблемы старой тюрьмы, и его осудили условно (на пять лет).
У стен Тулунской тюрьмы
Пожив в городе несколько дней и послушав разные истории, поняла, почему водитель нашел такое определение. Братск, как и большинство ему подобных сибирских городов, возник на месте острогов, и сегодня вокруг него множество зон и тюрем. Так что большинство местных знают своих героев-уголовников не понаслышке. Достаточно сказать, что в двухстах километрах от Братска в тюрьме города Тулуна отбывал свой последний срок на родине самый влиятельный вор России Вячеслав Иваньков (Япончик). С него и начинается современная криминальная история региона.
Таксист оказался человеком осведомленным и начал "криминальную экскурсию". "Вот здесь, на окраине у нас район под названием Падун. Его держали Андрейчик и Поп. Я как-то работал вместе с Попом на лесопромышленном комплексе. Он лес валил, был бригадиром. Мужик крепкий, с силой немеренной. Уважали его. Потом, правда, он на иглу сел, связался со всякими, но с наркотой смог завязать. — Подъезжаем к крошечному дому, чуть ли не в одно окно. — Вот здесь Поп жил. — Едем дальше. — А вот на этом месте Масю взорвали, памятник ему кто-то поставил. Сначала он был из мраморной крошки. Теперь из розового гранита. — Остановились у камушка. — Вроде, на нем раньше фотография была, но делась куда-то. А таких похорон, как у Маси, Братск не видывал. Народищу было, машин! А вообще-то у нас дурной городок..."
Таксист сразу начал рассказ о Братске. О том, что городу всего 40 лет, жителей в нем около 350 тысяч, о том, что самые крупные предприятия здесь — Братский алюминиевый завод и лесопромышленный комплекс, о том, что местная администрация не хочет развивать бизнес и, конечно же, о том, что живется плохо. Прервав словоохотливого шофера, объясняю, что приехала писать о погибшем местном воре в законе Александре Моисееве (Масе) и о его убийце Сергее Попове (Поп).
Первое знакомство с Сибирью состоялось, когда я прилетела в Братск. Утро. Ни мороза, ни сугробов — зря везла унты 43-го размера (других не нашла). С крыльца аэропорта вижу тайгу — высокие худые сосны, разлапистые ели и забитые ими хилые березки. Летевшие со мной сибиряки тут же сказали: "Это не тайга — это то, что от нее осталось".
На месте острога
В одной из своих прошлогодних публикаций Ъ рассказывал о ситуации, сложившейся в Красноярском крае. Теперь корреспондент Ъ ОЛЬГА Ъ-ЗАКОПАЙЛО заинтересовалась Иркутской областью. Наряду с борьбой за контроль над ее промышленными предприятиями местные бандиты с конца 80-х годов делят власть между собой.
Братский привет из Нью-Йорка
Интерес к промышленным регионам проявляют не только предпринимательские, но и криминальные структуры.
На фото: крайний справа - Владимир Тюрин (Тюрик), третий слева - Александр Моисеев (Мася)
Криминальное чтиво
Все статьи раздела
Новости - Руспрес
Комментариев нет:
Отправить комментарий